Нарциссы.

Я ехала на машине, смотрела в красивое, алое, горящее вечерним солнцем поле и думала о том, как круто было бы открыть дверь и вышагнуть. И потерять всё это ноющее чувство в сердце, останувшись налегке и наедине с ненавязчивым светом и ласковым ветром. Градиентом грядущей ночи.
Я молчала. Поле молчит в ответ. Я не сделаю шаг, я останусь в машине и не будет танцев, не будет ничего. Не будет ни желания завести семью, даже нестандартную, ни рисования отблесков прошлого в голове. Так хочется ничего, ты не представляешь. Чтобы всё молчало. Тишину, которая создаёт истинный покой, о котором мы не знаем. Я хочу держать одуванчик в руке, почувствовать его стебель, его хрупкость, как и структуру, почувствовать якобы аромат лета. Которое тоже молчит и уходит. В тишину, о которой мы не знаем.
Небо становится темнее. Я всё ещё еду, чёрт знает куда, но я еду в направлении. Я бы хотела не ехать домой, а просто плыть по этому серому асфальту вперёд, налево, направо. Но не вокруг и не назад.
Иногда я думаю о том, кому же я могу понравится. Странное ощущение. Будто ты всё делаешь не так, но всё же - это ты. Твоя эссенция тебя самого, как травяная настойка, давящая на горло. И её пьют только больные. Или физически или душевно. Что ж... задумываюсь я опять, смотря в то же окно. Теперь я вижу только своё отражение от света в машине. Грёбанный свет, выключите его. Но не я. Я не выключу. Я продолжу себя мучить, смотря на своё отражение, пока оно мне не понравится больше, чем ночное звёздное небо. Чёрт... возможно ли такое.
Что есть симпатия, а что - цветы. Чем-то они связаны. Нарциссы. Но я их никогда не любила. Я люблю цветы и растения, но не нарциссы. И быть может кто-то также не любит и меня. Безпричинно было бы ужасно. Я их не люблю из-за асоциаций. Да и тем более - не нужно. Нарцисс любит только себя и спасать его, быть может - уже не надо.
Я смотрю в окно. Какое-то оно мутное. Как и жизнь: мутное, красивое, звездами засеянное, лунное окно, с едва мелькающим отражением меня. И вот так мы и мелькаем где-то. Но ведь мы всегда можем включить свет и посмотреть на себя. Ты - тут, здесь, на месте. Отражение доказывает твоё существование? Как утешение, но нельзя смотреть в окно слишком долго на себя. Потеряешь.
Кто же эти люди, которые смотрят в окно и видят только себя?
Я ехала на машине, смотрела в красивое, жёлтое поле, окутанное солнцем с утра, мерцая тысячами малых точек. Рапсовое поле? Я присмотрелась: Нарциссы.

Убийство Рейдлиха.

-Осознавать себя - страшно. Посмотреть в глаза тому, кем ты являешься. Если бы было такое отражение, ты бы смог посмотреть и не свихнуться? Кем бы ты был в этом отражении? Посмотри на то, что за душа в этом голом теле, в этом куске мяса и скажи мне:
Кто ты? Тебе страшно, так?

Ведь ты - никто. Все мы - одинаковые. Едины как одно - куски пушечного мяса.

И что бы ты сделал, если бы ты умер сегодня? Хах... Все вы считаете себя такими взрослыми, так всё планируете. А ведь в конце осознаёте, что это ни к чему. Отличная мысль. Прекрасно прожитая жизнь, такая никчёмная. И зачем же ты живёшь? Потому, что тебя любит мать? Потому, что тебе кто-то нужен? Чёртов эгоист? Всё обосновано на эгоизме. Мы все думаем, в первую очередь, только о себе. И ты не исключение. Все мы - больны собой. И эта инфекция передаётся через наши поступки, мы заражаем других. 

Скажи мне, ты до сих пор хочешь жить?..

Кто ты для того, чтобы сказать, что я не прав? Пойми, я только хочу благо, хочу тебе помочь определиться. Возьми эту пушку. Видишь, всё так просто, люди так делают. Они решаются не быть эгоистами, не быть грузом для своих родных людей и нажимают на курок. Не хочешь? Это очень помогает. Ты им поможешь освободиться от себя и поможешь себе. Хоть раз сделаешь правильное решение. Представляешь их лица, когда они опять видят тебя подавленным? Ты опять придёшь никакой, твоя грустная рожа калечит их сердце и внутренности. Они тоже скоро заболеют твоей грустью, она распространяется. Поэтому они и хотят от тебя избавиться, понимаешь? Они не любят тебя, никто тебя не любит. Ты просто мясо и ты мешаешь на пути. Твои друзья просто притворяются, они хотят выгоду. Помни, все мы эгоисты, всё мы делаем только во благо себе, в итоге. Мы все чужие друг для друга. Миру нужно очиститься. От таких как ты. Ты приносишь только печаль и страдания. Сделай хоть раз доброе дело - освободи его от себя. Дай миру покой. Ты ведь хочешь изменить этот мир, сделать его добрее и радостнее? Ты ведь хочешь, чтобы люди были счастливы? Так убери свою рожу со света сего. Начни с себя.

Просто нажми на курок,- его бархатный голос звучал спокойно, нежно и заботливо...

Собеседник Андорфа.

"Живу в своём сказочном мире. В мире иллюзий. Где никто никого не трогает, не обижает. Да, ведь слова могут задеть. И задевают изо дня в день, когда ты весь из себя такой чувствительный. Да кого ты строишь из себя, дурак? Я продолжу, но, быть может, замолкну. Я ведь опять запил лекарства рюмкой виски, но я же бессмертный, не так ли?" Он хохотнул. За ухмылкой последовала блеклость в глазах. "И я бесчувственный и отвратительный."

-"Как всегда, сэр."

-"Замолкни," он в слегка грубоватом тоне закрыл своего собеседника, взяв рюмку в руки. "Что же ты ещё тут ждёшь? Когда я упаду наконец? Не будет тебе сьего счастья сегодня. Я стойкий как оловянный солдатик. Не трогай меня и мой жакет. Ахах."
Он резко сменил тон. "Придурок." Он пессимистично и со злобой фыркнул. Последовала пол минута тишины.

"А я тогда разбил свои надежды!" Он воскликнул, воспоминанием всплыв у него в голове. "Ох, было же забавное время. Я её любил. Я тогда ещё знал, что это такое - любить. Хах, любовь... противное слово. Налей мне ещё. Когда-то, ещё в том замке, помнишь, ты же присутствовал, а я постоянно изливал на тебя всю свою злость, избивал по вечерам. Ох, было время-! А ты постоянно попадался под руку, ублюдок ты сраный. Ну, чтож... прости ты меня. Я и не думал, что тебе было больно. Я ведь тогда уже стал, как это люди называют - бесчувственным?..." Он замолкнул. Продолжил он уже в другом оттенке, говоря серьёзно и слова стали тише: "А я это называю самообладанием. Я это называю честью, властью над собой. Это для меня высшая степень не индивида, а персоны! Ах, как же это прекрасно..." Он обернул рюмку в свои тощие пальцы и испил глоток наилучшего Шотландского виски 19 века.
"Кутеж, говоришь? Я никогда не жил и не живу в кутеже. Я живу только в своём разуме. В своих размышлениях, в своём порядке и планах. И никого нет рядом с таким как я. Знаешь, почему?" Он допил.
-"А потому, что я самый отвратительный на свете уже не только для самого себя. Но и для моей Персефоны. Уже давно..."

Шипы.

Я бежала в никуда. Ночью. Ноги голые, сквозь листья и шипы. Но в голове одна мысль: беги. Ты должна бежать... как ты и убегала, но в этот раз - беги за ним, дура. Ты же знаешь, что сама ты с кинжалом не справишься. Но, ведь получалось... нет. Ты должна взять себя в руки или эти лапы тебя задушат только потому, что ты это так восприймешь. Держись чётко на ногах и беги. Почувствовав силу в венах и наглость - твоё второе счастье.
-Беги...- сказала рыжая, скрываясь за стеной, но голос у неё был уверенный как никогда. -Ты можешь всё. Ты была мной, ты и есть сейчас. Только мудрее и сдержаннее. Совершеннее.- Рыжая развернулась и ушла.
-Подожди,- я прокричала вслед. -Что я должна делать? Как мне быть, ответь! Я не справлюсь одна.-
Рыжая развернулась обратно и кинула острый, уверенный взгляд. -А ты не одна.-
-Он всегда был с тобой.-